Регионы

Мы в соцсетях

Facebook
ВКонтакте
Twitter

Календарь событий

Загрузка...

Сезон забытых аббревиатур

27.08.2007 14:36

Борис Подопригора

Последние месяцы заставили вспомнить о существовании целого перечня военно-ограничительных соглашений, подписанных Москвой с западными партнерами, главным образом, еще в советские времена. Вслед за Договором о противоракетной обороне (ДПРО), обессмысленным польско-чешскими новациями Вашингтона, развалился и Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Их судьбу может разделить Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) - по существу главное достижение военно-ограничительного процесса.

Договор СНВ-1 - последнее масштабное советско-американское соглашение. Он был подписан 31 июля 1991 года перед отъездом президента СССР в форосский отпуск. Срок его действия - до декабря 2009 года. К этому времени Москва и Вашингтон обязались сократить свои стратегические носители ядерного оружия (ракеты наземного и морского базирования, а также стратегические бомбардировщики) с начальных 3-5 тысяч единиц до 1600. Одновременно оговаривалось число зарядов на остающихся ракетах и условия их размещения. Сокращение наступательных вооружений получило развитие в детализирующем договоре 1993 года (СНВ-2). Таким образом, уже к декабрю 2001 года Россия и США заявили о полном выполнении условий договора: у РФ осталось 1136 носителей и 5518 боезарядов, у США - соответственно 1237 и 5948. Казалось бы, цель достигнута, и каждое последующее соглашение должно соответствовать той же ограничительной логике. Подход России и сегодня состоит в том, чтобы на смену СНВ-1 и СНВ-2 пришло новое соглашение, закрепляющее не только статус-кво, но и разоруженческую тенденцию.

Однако еще в 2002 году в США принята к реализации, так называемая, концепция глобального удара. Она подразумевает поражение террористических целей не позднее чем через час после их обнаружения. К числу потенциальных целей отнесены элементы ракетно-ядерной инфраструктуры стран-изгоев (Иран, КНДР), а также гипотетические объекты ?мировой террористической сети?, изготовившейся для нанесения удара по США и их союзникам. В соответствии с этой доктриной носителями формально неядерного оружия должны стать стратегические ракеты морского базирования "Трайдент", число которых ограничено Договором СНВ-1. Поэтому для эффективного "глобального удара" неядерными средствами американцы решили увеличить число этих "трайдентов".

Мы понимаем озабоченность американцев, переживших 11 сентября 2001 года. Но считаем, что одностороннее изменение количественных параметров ДСНВ ведет к свертыванию всего процесса разоружения. Ибо за каждой ракетой или стратегическим бомбардировщиком стоит целая система расчетов от научно-производственных до баллистических. Иными словами, появление дополнительных ракет-противоракет влечет за собой пересмотр стратегического планирования в военно-политической, экономической, технической, бюджетной и прочих сферах, что само по себе потребует кратного увеличения военных и сопутствующих им расходов.

Но главное - в другом: в этих условиях подрывается нарабатываемое десятилетиями взаимное доверие. Без него обречены на провал, в том числе, и глобальные антитеррористические усилия. В этом смысле мы не переоцениваем роль очередного плана по избавлению человечества от глобального зла. Ибо террористы обходятся без традиционно понимаемых, тем более, ракетных баз. Даже когда не за час, а начиная с 2001 года, известно примерное местонахождение главного "бен-злодея" - в афганском горном массиве Тора-Бора, никаким "глобальным ударом" его не поразишь. Хотя бы потому, что мировой терроризм рассредоточен по сетевому принципу. И исполнитель очередного злодейского умысла может находиться по соседству со своей американской, европейской или еще какой-нибудь жертвой.

Кроме того, почему бы по изготовившемуся "к прыжку" террористу не нанести удар штатными, то есть, не нарушающими договоры, средствами поражения - теми же "трайдентами"? В том числе, путем замены ядерных боеголовок на неядерные. При поддержании в готовности сил, рассчитанных на нанесение одного-двух "превентивных" ударов, триада стратегического сдерживания (сухопутные и морские ракеты, плюс бомбардировщики) особых изменений не претерпит. По принципу паритетности мы тоже могли бы переоснастить такое же количество своих носителей. От снижения ударной мощи нескольких ракет стратегическая безопасность только бы выиграла.

Проблема видится в другом. К антитеррористическим усилиям она отношения не имеет. Происходит последовательное втягивание нас в новый виток гонки вооружений. Ставящий под вопрос, по меньшей мере, наше энергетическое благополучие. В этом смысле "аббревиатурное" "поджимание" России - не более чем международно-правовая составляющая никуда не девшейся военно-политической конфронтации, эвфемистично переименованной в поиск рациональных средств сдерживания мирового зла.